Вообще-то я считаю себя очень улыбчивым и доброжелательным человеком, чьи эмоции читать по лицу не сложнее, чем страницы открытой книги при условии, что та написана на понятном языке, конечно. Однако иногда меня все же одолевают сомнения в этом.
Бывает, мне говорят:
- Эй, дорогая, сделай лицо попроще.
- Что? - недоуменно переспрашиваю я.
- Ну, улыбнись, а то чего вечно такая хмурая сидишь?
А я вообще-то улыбаюсь. Мысленно, видимо. Покорно пытаюсь искривить губы именно так, как теоретически нужно. По-дурацки выходит. Окружающие напрягаются и начинают подозрительно коситься в мою сторону. Расслабляю мышцы лица и пожимаю плечами, глядя на советчика, мол, видишь - я пыталась.


Я бы винила во всем плохо развитую мимику, но на самом деле, подозреваю, причина именно в эмоциональности. Точнее, в ее отсутствии. Знаешь, бывают люди, буквально фонтанирующие внутренней энергией, напоминающие не то пульсирующее солнце, не то вечный двигатель. Стоишь рядом с таким человеком, а тебя волной его эмоций сносит, крутя в водоворотах слов. Его сложно не заметить, и ты, как мотылек, пытаешься подлететь ближе и хоть немного согреться, сгорая. Именно так я вижу, например, Гюго и Наполеонов. И именно им я являюсь полной противоположностью.


По признаниям очевидцев, у меня тихий голос, отсутствующий взгляд и совершенно равнодушный ко всему происходящему вид.
"Раньше мне постоянно казалось, что ты чем-то расстроена. Хотелось подойти и пожалеть, " - сказала как-то одна знакомая Достоевская, смущенно улыбаясь.

Возможно, когда я нахожусь одна в обществе незнакомых или неинтересных мне людей, появляется нечто вроде защитной реакции, с помощью которой подсознательно пытаюсь отгородиться от неприятной атмосферы. Потому что, «зависая» в компании друзей или близких знакомых, я могу сойти и за экстраверта. В комфортной обстановке я обычно успеваю пообщаться с каждым членом не особо многочисленной компании, влезть в несколько разговоров, откомментировав их, толкнуть восторженный монолог на полторы минуты (а то и больше) о новом увлечении, поспорить с кем-нибудь, смеяться и шутить каждые полминуты, и все это за достаточно короткий отрезок времени.
В обществе просто знакомых я тоже могу себя вести примерно так же. Теоретически. Но для этого необходимо, чтобы, во-первых, людей вокруг было не больше трех-четырех, во-вторых, меня предварительно «вдохновили» (обычно это неосознанно делает моя близкая подруга-Гексли), и в-третьих, нужно, чтобы в компании был человек, от которого я смогла бы «подпитываться» позитивными эмоциями (суггестивная черная этика в действии).

При общении тет-а-тет в эмоциональной подпитке извне особенной потребности нет (хоть и желательно, чтобы она все-таки была), потому что я в любом случае буду поддерживать разговор, вежливо улыбаясь, даже если не хочу. Правда, первый шаг к диалогу придется делать визави, так как я буду до последнего стараться остаться в неприкосновенности. Причем, зачастую неосознанно. И даже если мне очень захочется пообщаться с человеком (что бывает крайне редко), я не смогу просто завести разговор из-за нерешительности (ролевая белая этика, кстати говоря).


Совсем другое дело, что люди (в особенности этические экстраверты), завидев мою «равнодушную моську» сами лезут общаться в попытке «растрясти» и развеселить. И им, в общем-то, все равно, согласна ли я на общение. А врожденная деликатность отказаться позволяет только тогда, когда эмоции начинают тянуть из меня или когда «кормят» негативными эмоциями. И если в первом случае я просто «ухожу в туман, укрывшись тучкой», словно супергерой с места преступления, пробурчав что-то о срочных делах, или, в крайнем случае, свожу разговор на нет, то в последнем все бывает гораздо серьезнее и хуже.
Зачастую у многих людей негативные эмоции в мою сторону выражаются двумя способами:

а) уколы по самолюбию и так называемым «болевым точкам»;

б) крики и эмоциональное давление.

На первое я обычно реагирую довольно спокойно, едва ли не равнодушно, просто игнорируя собеседника или изредка отвечая тем же. Со вторым сложнее. Чаще всего реакция та же, что и в первом случае. Сдерживать чувства, к моему собственному удивлению, удается практически всегда. И даже если я в бешенстве, то не будет ответных криков, давления или физического насилия. Я просто уйду из зоны конфликта. Или постараюсь успокоиться.

И все же, несмотря на все это, я обычный живой человек, соответственно срывы бывают, хоть и редко. Например, за последние четыре года я теряла самообладание около пяти раз. Не знаю, как для окружающих, но для меня это было страшно.
Представь ситуацию: ты балансируешь на раскачивающемся обломке скалы, внизу - бьющееся в судорогах море, внутри, в клетке ребер, - торнадо из эмоций. Оно давит на сердце, легкие, глотку, пытается просверлить диафрагму. Если не выпустишь его - сдохнешь. Другого выхода нет. Торнадо вырывается наружу сквозь зубы, сплетаясь с шипящими словами, превращаясь в крик, слезами стекает по щекам, заставляет сжать кулаки, сводит мышцы. В голове пустота. Сердце бьется тяжело, кровь превращается в огненное желе. Ты наблюдаешь за всем будто со стороны. Понимаешь, что необходимо взять себя в руки, но не получается. Страшно. Страшно. Страшно. Начинается паника, благодаря которой все же удается немного вернуть внутреннее равновесие. Оппонент тоже делает все возможно, чтобы привести тебя в себя. Ему, наверное, тоже не очень нравится происходящее. После, когда эмоции схлынули, начинает трясти. Воду в горло заливают практически насильно. Начинаешь винить себя за то, что не сдержался. Зубы стучат. Дыхание прерывистое. Слез почти нет. Уж лучше б были.


Через несколько дней, а то и месяцев вспоминаешь этот случай с ужасом и обещаешь себя, что больше ни-ни. А потом опять приходит какой-нибудь этик и... К счастью, именно таких этиков я встречаю слишком редко. И, к счастью, такие дикие всплески эмоций у меня тоже случаются по разу в столетие. Ну и не надо. Пусть уж я лучше буду безэмоциональной, чем взбесившейся. А то нервные клетки, знаешь ли, не слишком быстро восстанавливаются.

 

 


@темы: Соционика, Заметки